3 заметки с тегом

другие города

Августовское из глуши

Ездил во Псковскую деревню, чтобы пару дней не видеть там компьютера, не пыриться в телефон, только ходить и нюхать вкусный воздух.

Это прекрасное синее строение — автобусная остановка. Она цельнобетонная и выглядит как бункер, который забыли закопать в землю. А самое главное — кажется, это последний акт строительства на этой земле. Остановка чужеродно возвышается посреди деревни, в которой больше никто не живёт. На 8 километров вокруг ни одной живой души.

Кто поставил цветочки в чайник, да и сам чайник — тоже неизвестно

Соседская баня наполовину ушла под землю, а верхнюю половину с трудом можно разглядеть за яблонями и крапивой. А когда-то я даже мылся в этой бане и даже провёл над собой красивый в своей беспощадности эксперимент — выпил водки до того, как пошёл париться. Через некоторое время после бани мне хотелось себя убить или хотя бы проковырять дырочку в голове, чтобы как-то стравить давление.

Яблоки деревенские люблю. Особенно способ поедания — срываешь с ветки или подбираешь опадыш, вытираешь об себя, откусываешь три-четыре раза и выбрасываешь в кусты. Если попалось кислое — шумно выплевываешь

Хотя у нас и своя баня есть и я даже её топил в этот приезд. Натаскал воды, заложил дрова, даже заслонку открыл сразу — всё как учили. Весело и сразу занялись березовая кора и щепочки. Давно нетопленая печь сделала вдох, а на выдохе — как в мультике про Вовку в Тридесятом царстве — дым пошёл одновременно изо всех её щелей и куда угодно, только не в трубу. Но со второго раза ничего, разгорелась.

Здесь всё просто — мы видим единственную не червивую сыроежку в Псковской области.

Каждому предмету на этой фотографии, включая фон — не меньше 30 лет. Ну только самому заваренному чаю меньше. По крайней мере, я на это надеюсь

Вот так приедешь в жопу мира... а там пушкинские места!
В деревне стоит памятный камень — тут было поместье Пещурова. С усадьбой (от которой остался холмик), лиственничными аллеями (которые можно ещё разглядеть), купальнями (которые разглядеть уже нельзя) и прочими полагающимися приличному владельцу поместья вещами.

Дальше за камнем шумит деревьями парк. Я когда маленький был, всё думал: почему с трёх сторон деревни — лес, а с четвертой — парк? И никто не мог нормально сказать. А парк — потому что его специально сажали и облагораживали

Это засохшее деверо — сосна Кудрявая, ей примерно 350 лет и сам Александр Сергеевич однажды трогал её рукой. Еще года четыре назад она кустилась иголочками, но сейчас всё, живительные силы оставили дерево.

Наверное, по фото не видно, но она правда довольно большая, где-то в четыре обхвата у земли

Есть лес большой, а есть у него внутри ещё маленький лес. И там тоже свои деревья, опушки, тропинки и бурелом. Короче, на фото мы на опушке микролеса.

Кажется, что этот гриб упругий и готовый к жарке с картошечкой. Но нет, он держит вертикальное положение из последних сил, напичканный насекомыми всех мастей
Благословенны те, у кого хватает терпения собирать чернику. Но вдвойне благословенны те, кто способен собирать облепиху!
А это, простите за идиотизм, комарик и он отдыхает. Крылышки заложил, лапки закинул, ножки вытянул — хорошооо! Разве что не закурил
Если за ревенем вообще не ухаживать, то он либо не растёт совсем, либо наоборот — стебли по толщине и весу похожи на омоновскую дубинку и ими реально можно убить

Дальше идёт фотография дневного неба, но...

...но вы бы знали, что там творилось ночью!
Часа в два ночи я вышел во двор, близоруко глянул на небо и вернулся в дом за очками. Небо было не просто звёздным. Я даже Марину разбудил:
— Пойдём, — говорю, — чо покажу.
Она сонная выходит:
— Ну чего тут у тебя-я-о-о-охрене-е-еть!...
Я никогда там такого не видел. На небе были ВСЕ ЗВЁЗДЫ ВСЕЛЕННОЙ. И Млечный путь — прямо над головой!

Зато в доме прямо над головой было...

Домик, не болей!

Вообще, деревня — она, как бы это сказать, плывёт в безвременьи. То есть время там, конечно, идёт, но медленнее, чем в других местах. Оно как будто опасается действовать само, поэтому подсылает вместо себя дожди, снега и растительность. Дождь крадется сквозь крыши и разъедает дерево, снег наваливается всем весом, растительность сужает дороги и прячет от глаз кирпичную кладку.

Особенно остро это заметно, когда рядом есть кто-то, кто не видел этого всего в динамике.
— Смотри, Марина, вот здесь был дом, а здесь — несколько сараев.
— Где?
— Ну вот тут, где... где крапива чуть пониже. А тут дорога на скотный двор. Да, вот прямо где растут эти две эти высоченные ольхи.

Но есть оазисы, в которых вообще ничего не изменилось. Вот та же самая лесная горка, на которую мы заезжали на дедовой «Волге», чтобы идти за грибами. На горке растёт тот же сухой белый мох, мелкие лиловые цветочки и валяются сосновые шишки.

Если вдруг казалось, что потерялся, нужно было просто оглядеться и сделать пару шагов в разные стороны — «Волга» издалека сверкала из-за деревьев хромированными планками вдоль крыши.

А сейчас я оставляю машину на шоссе, потому что поперёк лесной тропинки нападало деревьев, да и вообще, кто меня оттуда будет доставать, если что.

Когда нашел оба гриба во всём этом лесу
 Нет комментариев    79   22 дн   другие города   истории   прошлое   фотографии

Аркадий едет на Алтай

Аркадий страшно хотел поехать на Горный Алтай. В конный поход. Сам он совершенно не смог бы объяснить, почему именно туда и почему именно на лошадях.

Ведь что такое поход. Сначала он сидит на лошади трижды за всю жизнь, а потом по семь часов в день полторы недели подряд. Причем вот те первые три раза — на мягком спортивном седле, а полторы недели — на жестком походном. А промежность у человека одна и она не казённая.

«Это жопа, ребята», — рассказывал он потом друзьям. — «Там такая красота. Просто ужасно».

За полгода до этого девушка из турфирмы в Горно-Алтайске рассказывала, как Аркадию с его спутницей будет хорошо. Их ожидают конные прогулки по горным тропам, уют палаточного лагеря, ароматно булькающий над костром котелок и умиротворенное засыпание под звездным небом под пение птиц.

За четыре дня до вылета турфирмовая девушка перезвонила и сказала, что группа не набралась и всё переносится на две недели. Пока она говорила, меланхоличный обычно Аркадий посмотрел, сколько будет стоить замена авиабилетов, и тут же страшно на неё наорал.

И первый раз в его жизни это сработало.

Они с девушкой Олей сидели в аэропорту, потом летели, потом ехали, потом грузили походные вещи и снова ехали. За сутки пути Аркадий пришел в себя один раз — когда на стоянке под Горноалтайском набивал рот блинчиками с земляникой.

«Прекрасные блинчики», — обязательно говорил он, когда дело доходило до воспоминаний. — «Я вижу их иногда во сне».

Беспечно скакала по камням и буеракам речка Катунь. Беспечно скакали по камням и буеракам вдоль речки Катуни походники на старой-престарой «буханке».

К вечеру, с вытрясенной до донышка душой, доехали до урочища. Урочище — это как хутор, только урочище. В урочище стоят аилы. Аил — это как чум, только аил. На душистом лугу возле урочища Аркадий впервые с 14-летнего возраста постиг возведение палатки. Стараясь при этом не показывать спутнице своего отчаяния.

За ужином познакомились с инструктором и группой. Стало понятно, кому вышли боком Аркашины телефонные вопли — тётеньке Татьяне пятидесяти лет, которая собиралась в небольшой пеший поход и никогда даже не сидела на лошади. Ей сказали, что пешая группа отменяется и единственный шанс побывать на Телецком озере и вокруг него — это взгромоздиться на коня.

Отважная. Когда на следующее утро пять человек сажали её в первый раз верхом, Татьяна тряслась так, что вибрация распространялась вокруг волнами. Вибрировали конюхи. Вибрировала лошадь. Вибрировал жирный алтайский чернозём и то, чем его незамедлительно удобрило непривычное к таким перегрузкам животное.

Забегая немного вперед — в середине похода, на перевале, лошадь понесла и Татьяна кубарем полетела с нее на землю.

На километр вокруг всё было покрыто только острыми камнями, матюгами конюхов и перспективами нести переломанную Татьяну на руках. Но ровно в том месте, куда она рухнула, рос то ли ягель, то ли можжевельник и путешественница осталась цела.

Подвесим пока эту сцену стоп-кадром: перевал, дождь, ветер, лошадиный галоп, острые каменные осколки, летящие из под копыт, и женщина, летящая с лошади.

Пусть Татьяна повисит так ещё немного с вытаращенными от ужаса глазами, а мы вернёмся в начало. Путешественники собирались в путь.

К тому времени, когда все уселись на лошадей и выстроились цепочкой, Аркадий был вообще без сил. Ему хотелось упасть на траву и как Андрей Болконский смотреть в холодное небо Аустерлица. Труднее всего оказалось даже не упихать привезенные с собой вещи в лошадиные сумки, а решить, какую половину из этих вещей оставить на базе.

В стандартной походной лошади предусмотрены несколько слотов для снаряжения.

Основные пожитки прячутся в арчимаки — две прорезиненных сумки с перемычкой. Перемычка набрасывается на круп, сумки свисают по бокам. В первый же переход Аркадий узнал, что если упаковать их абы как, то самый твердый из лежащих в арчимаке предметов обязательно будет торчать углом изнутри и натирать ляжку, пока не взвоешь.

Палатка и пенки пакуются в драйбэг — круглую водонепроницаемую тубу. Она крепится за седлом поперёк лошади, а седок опирается на него поясницей. Драйбег Аркадий возненавидел с первой упаковки и на всю жизнь. Дважды в сутки он вступал с ним в схватку и каждый раз проходил все стадии принятия неизбежного. Пенки не скручивались, палатка не лезла.

«Ну и не впихивайся, раз не хочешь!» — он с досадой опускал драйбег на траву, но всё равно потом дёргал, тянул во все стороны, упирался и снова тянул.

Ещё один элемент конного такелажа — специальная боковая веревочка — предназначался для плащ-палатки. Ловкий ездок отвязывал и надевал плащ, не снимая себя с лошади, а когда дождь кончался, привязывал его обратно. За всю поездку Аркадий умудрился исполнить этот трюк только единожды и, кажется, чуть не проткнул себе ребром лёгкое.

Больше всего он переживал, что оставил на базе новенькие трекинговые ботинки и краги, а взял только резиновые сапоги. Как-то потом он прочитал в книге, что такие решения называются неосознанной компетенцией — ни разу трекинговые ботинки не пригодились ему на этом грязном дождливом пути.

Короче, путники собрались. В такие моменты писатели обычно пишут: «И они поскакали!..»

Но Аркадий и остальные не поскакали, и даже не перешли на рысь, а двинулись шагом, то и дело мешковато сползая на сторону и прислушиваясь к ощущениям в промежности. Та рапортовала, что неживописная грунтовка очень, очень хорошо утрамбована.

Знаете, вообще-то Аркадий ожидал сразу оказаться на горной тропе! Слушать шелест трав, смотреть на очертания горных кряжей вдали. И чтобы ветер овевал его мужественное лицо и чуть прищуренные от горного солнца глаза. В этот момент лошадь задумчиво обошла лужу и протащила Аркадия сквозь пыльный придорожный куст.

А через три часа изнуряющей однообразием грунтовки они свернули в лес и начались уже настоящие аттракционы...

Продолжение

 1 комментарий    63   4 мес   другие города   истории   люди

Зимой в Голландии

В прошлый раз я был зимой в Италии, а теперь вот как получилось. Голландия нынче зовётся Нидерландами, now official, как говорится. Но поскольку всем нам совершенно очевидно, что «Голландия» звучит круче, так я и буду её называть.

Сейчас будут фотки, а в самом конце — калейдоскопное видео.

Роттердам

Роттердам прекрасен. Я гулял, пил сидр, ел бургер, спал днём, выходил в магазин в трениках. И это только за первый день.

Город ощущается пешеходным. Центр весь замощенный, поребрики низкие, автомобили ездят медленно и останавливают за полквартала, чтобы уступить тебе дорогу. А вот велосипедисты наоборот — неожиданно появляются откуда-то из-за спины, всё время нужно крутить башкой.

Скульптура «Разрушенный город» или «Город с вырванным сердцем». Но сейчас город чувствует себя вполне ничего, высится многоэтажками
Человек в пальто у прилавка с фруктами
Конечно, отовсюду на тебя смотрит сыр. И каждый продавец сыра режет его так, что хочется снимать это на телефон: залихватски, одновременно аккуратно и стремительно
В бухте стоят суда, похожие на старые плавучие швейные станки
Зашел к Марине в офис «Маэрска». В вестибюле несколько островков с разными креслами — где-то однотипными, а где-то, как на фото, вразнобой
Когда идёшь по городу поздно вечером — «поздно» значит после 20 часов, когда никого на улице нет — манекены как-то недобро на тебя смотрят. Ну то есть не смотрят, конечно, но как-то... следят
В темноте дождь с ветром полощут деревца, траву на газоне и ходят полосами по уличной плитке
Станция «Блаак» пуста и вычурна. Поднимаешь голову — высоко наверху световое окно, к нему тянутся бетонные полосы лестниц и квадраты балконов
Никаких тебе перил. Не маленький, чай, не свалишься
Граффити вполне в духе погоды. Лучше кораблям стоять в порту, чем вот так

Зашел в музей Кюнстхал и посмотрел всё, что там есть: мода, живопись, фотография, ну и само здание музея

Выставка модельера Тьерри Мюглера. Уважаемые пассажиры, пожалуйста, держитесь за поручни
Аудитория для лекций. Справа стеклянная стена, а за стеной — неожиданное солнце
Как они всё-таки мастерски обращаются со светом. Матовая полупрозрачная стена и металлическая сетка
Ну вот и куда вы лезете?
Что-то растительно-пшеничное на ковре
Подходишь, садишься, берёшь карандаш, рисуешь
Если смотреть изнутри картины, то каждый зритель кажется портретом
Музей Кюнстхал целиком состоит из лестниц, пандусов, треугольников, металлических сеток, отражений. И всё это густо замешано между собой
Кажется, музей распространяет свою геометричность даже на прилегающую территорию. Вот, например, пешеходный мост рядом
Кажется, это самый известный музей Роттердама. Но закрыт на реконструкцию. Если подойти поближе, можно увидеть в музее себя, маленького и очень стройного
Гулкий центральный роттердамский вокзал

Амстердам

На один день доехали до Амстердама, чтобы пройти по нему от вокзала до музея Ван Гога и обратно.

Пока ехали в поезде, Марина по карте на телефоне смотрела маршрут.
— Смотри, какая штука! — я наклонился посмотреть, а там на карте подписано Prostitution information center.
— Интересно, там информация для клиентов или сотрудников? А что это там за значок, увеличь-ка.
— ...
— Что, он ещё и в церкви находится?! Надо идти смотреть.

Потом мы вышли на узенькую улочку и с одной стороны была церковь без признаков информационных центров. С другой стороны улочки прямо на церковную стену выходили стеклянные двери в ряд, а за ними покачивали бёдрами полуголые наливные женщины. Мы пошли дальше — дверь, дверь, дверь, детский садик, ... что? Нет, не показалось: в двери под красным фонарем на меня томно смотрела негритянка в коже, а в полуметре от нее была зеленая дверь детского сада.
Ну вообще удобно — по дороге ребенка забросил в сад и тут же рядом работаешь.

Боковой вход в здание церкви ведет в кафе
Затылкастый охранник в музее Ван Гога плавно движется по этажу, периодически подходит к перилам и замирает там тёмным ангелом

За две пары выходных, что я провёл в Голландии, там случились два урагана. В первые выходные северную Европу утюжил ураган Сиара , а во вторые — ураган Деннис. В городе ураган проявлялся страшным ветрищем и дождём.

Но это ладно. Главное, что он влиял на транспорт: корабли стояли в порту, самолёты летали через раз, а поезда отменялись пачками.

Мы доехали до Амстердама за 40 минут на междугороднем поезде без остановок. А обратно возвращались на трех поездах, сделав крюк в 2,5 часа.

Девушка на вокзале Амстердама

Антверпен

Строго говоря, мы были не только в Голландии, но и в Бельгию заехали на чуток.
Пробыли в Антверпене полтора часа, пока ждали пересадку на пути из Роттердама в Брюгге. Рядом со станцией какой-то чопорный квартальчик. Марине сразу показалось, что он напоминает аккуратное европейское кладбище: каменные склепчики, оградки, деревца, всё ровно и тихо.

Порядок должен быть
Тишину района нарушают только трамваи

Брюгге

В Брюгге в январе и феврале не сезон, но в выходной день отличить его от сезона решительно невозможно.

Мы хотели залезть на башню, с которой красиво ушел персонаж «Залечь на дно в Брюгге», но очередь была на полтора часа, не стали. Вообще я почему-то думал, что в городе будет куча мёрча по фильму и я даже что-нибудь себе прикуплю. Но нет, вообще ничего нет.

Такое там всё игрушешное — не передать
Иисус ещё совсем мал, но терновые ветви уже начали сплетаться в венок.

Вафли вафлями, шоколад шоколадом, но к середине дня захотелось что-то уже как следует поесть. Зашли в несколько кафе в центре, но как-то всё не то. Отошли в сторонку, а там какая-то таверна, которая открылась в 1515 году. Внутри — как будто у кого-то дома, в старой деревянной гостиной.
Там почему-то вдвое дешевле, чем в других местах. Но явно на вкус не влияет.

Посреди Брюгге заедать фирменный луковый суп бутербродом с расплавленным сыром
Оконно-балконная лихорадка

На пути домой в Питер Марина вручила мне в дополнение к ручной клади «аксессуар» — паззл «Сикстинская капелла» на 5000 кусочков. Мы с ним были звёздами аэропорта Схипхол. Подходили пассажиры, спрашивали, где я его купил. Сотрудник паспортного контроля чуть из кабинки своей не вылез, так ему понравилась мозаика

Марине нужен был именно пазл Ravensburger, потому что он там детальки как-то так качественно друг к другу подходят и нежно защелкиваются, будто сам Микеланджело водит твоей рукой
— Режим взлётный. Двести шестьдесят. Двести семьдесят! Подъем!

Параллельно с фотками снимал коротенькие трёхсекундные видео, наснимал 150 штук, а потом в приложении собрал их в один ролик. Получилась вся поездка за семь минут. Никакой художественной ценности в ролике нет, только мемориальная.

 Нет комментариев    105   7 мес   другие города   истории   фотографии