111 заметок с тегом

истории

Пишу о друзьях, о мечтах и о прочитанном в интернете. Вынимаю мысли из головы, чтобы освободить пространство.

Прорвёмся, опера

Сел в Сапсан, а рядом со мной — очень приятная такая, интеллигентная бабушка. В очках, с мягким выражением лица.

Первый час мы были незнакомы. Я смотрел в окно, жевал булочку с чаем, потом открыл ноутбук, воткнул наушники и стал смотреть, что там в сапсаньей внутренней сети дают, какую музыку и киношки.

Вяло пролистав разную музыку, я дошёл до классики, открыл страничку с музыкой Грига и ткнул первую композицию.

И тут бабушку включили.

— Любите классику? Грига?

Когда меня спрашивают вот так внезапно и доверительно, я не могу не поддержать разговор. Мне неловко. Поэтому отвечаю вежливо, мол, не особо люблю, но за неимением лучшего выбора почему нет.

— А я оперу люблю, — отвечает бабушка и черты лица у нее сразу становятся не такие мягкие, как вначале.

Через час я знал, какую оперу она любит, какую не любит, какую смотреть надо и не надо, а из тех, которые надо, какие смотреть в первую, вторую и третью очередь.

Но чтобы она не думала, что я вообще серость, я взял и как бы между делом сказал, что в Мариинке «Севильский цирюльник» — да, и «Турандот» очень, а вот «Бахчисарайский фонтан» — не особенно. То ли дело «Кармен. Сюита».

И смотрю с достоинством.

— Ой, здорово! А на «Бахчисарайском фонтане» у вас кто был дирижером?

Вот надо же, а, какая неприятная во всех отношениях пожилая женщина.

После чего в меня загрузили всех известных ей дирижёров и сравнение итальянской оперы и венской.

Спустя ещё час она достала десятый айфон (десятый айфон?!) и стала показывать мне отрывки опер, которые сняла лично в разных театрах.

— Вот эту особенно люблю, — и тык-тык-тык на кнопку громкости. Тык-тык-тык! Видимо, подумала, что мне плохо слышно — я же всё-таки в наушниках всё это время сидел.

В середине четвертого фрагмента тенору так хорошо удалась верхняя «фа», что на нас обернулись сразу с двух соседних рядов.

Я всем видом дал понять, что мне очень сильно надо печатать пальцами буквы в ноутбуке и смог временно прервать ликбез.

Хотя подозреваю, что ноутбук тут ни при чем, а просто эта омерзительная старушка проголодалась. Некоторое время она терзала не меня, а бутерброды в фольге. Потом опять немножко меня и тут мы приехали.

Короче, в первую очередь надо идти на «Пер Гюнт» и «Риголетто».

А вот на обратном пути попутчица сразу мне не понравилась. Надменная какая-то, и выражение лица такое... жесткое. И ведь не ошибся — за всю дорогу ни слова не сказала!

 Нет комментариев    23   4 дн   другие города   истории

Дачное искупление

Знаете ли вы, каково это — убить человека. Я знаю, потому что однажды уже убил. Ну то есть как убил, не совсем, конечно. Но почти целый час — а это очень долго! — этот человек для меня был мёртв. И пал он от моей руки, в прямом смысле. От левой, потому что я левша.

Я гостил у бабушки на даче, в дачном поселке. Мне было, кажется, лет десять, а жертву звали Даня. Он был мой приятель и сосед. Мы с Даней носились по улицам, ходили на речку, катались на тарзанке и без всякого сожаления тратили те невероятно длинные, не в пример нынешним, дни.

А на соседней улице меняли трубы. Трубы проходили прямо вдоль проезжей части под землёй, поэтому одна половина улицы представляла собой длинный котлован, а вторая — горную гряду.

На дне котлована лежали две толстые трубы, а по бокам и между ними стояла вода. Коммунальные службы точно знают, как должно выглядеть место для игр. Мы прыгали по трубам, взбирались на кучу земли, снова спускались с неё и так часа три. И вообще не скучно, идеально!

А потом мне остро понадобилось кинуть камень и я сразу его взял и кинул. Потому что когда тебе десять лет и до школы еще два летних месяца, ты обычно так и поступаешь. Берёшь и делаешь.

План был перебросить камень через насыпь, чтобы он упал в котлован за ней и сделал плюх. Камень я взял побольше, чтобы плюх был посильней. Размахнулся и метнул так сильно и высоко, как мог — даже пальцы на руке немного закололо! В этот момент на вершине насыпи появился Даня и встал в полный рост.

Как говорится, друг оказался вдруг.

Камень как раз заканчивал крутую дугу и врезался точно Дане в макушку. Самым острым своим углом. Даня пружинно выпрямился ещё сильнее, схватился обеими руками за голову, заорал ААААААА! и в таком виде улетел назад в котлован.

И там, в котловане, крик оборвался.

Вместе с криком оборвалась та часть моей жизнь, в которой я не убиваю друзей.

Если вы думаете, что я изо всех сил рванул на помощь или за помощью, то пришло время узнать меня немного лучше. Мозг быстро сложил размер камня, силу удара, крик, падение и сказал, что помощь не понадобится, всё и так предельно ясно: «Андрюха, у нас труп, возможно криминал». По коням.

Так что я действительно рванул, но в обратную сторону — домой. С воем пробежав по комнатам, я бросился на диван, зарылся в него лицом, закрыл голову подушками и заревел.

Мама с бабушкой, заслышав эти звуки падающего прямо на дом Мессершмитта, пришли проверить, уцелел ли экипаж.
— Да что случилось-то?! — спрашивали они.
— ЫЫЫЫЫЫЫ! — безутешно выл я в ответ.

Быть убийцей оказалось невыносимо тяжело. И хуже всего то, что освободиться от этого чувства было уже нельзя — роковая ошибка совершена, нет никакого смысла в раскаянии.

— А где вы играли? — опытная бабушка как-то смогла расшифровать завывания.
— ЫЫЫЫЫЫ! — не вынимая головы из под подушки, я рукой объяснил следствию, где искать тело.
— Ну что ты, что ты, тихонько... — меня ласково погладили поверх подушки и ушли. Видимо, на опознание.

Через день Даня вышел из дома.

Он сидел там же на насыпи с забинтованной головой и даже заговорил со мной первым. Выглядел он при этом, как чистое прощение.

 Нет комментариев    54   28 дн   истории   прошлое

Увлажнитель

Жизнь хороша ещё и тем, что в ней часто встречаются саморазрешающиеся ситуации. Ну то есть если у вас какая-то нерешаемая проблема — не парьтесь, жизнь не выдержит и решит вам её сама. Это ещё Кафка заметил.

Когда-то я работал в маленьком офисе и однажды зимой всё в этом офисе начало бить нас током. Компьютеры, ксероксы, дверные ручки, вешалка и даже металлические рамы на панорамных окнах. Хорошенько так, с треском.

И мы вызвали электрика, чтобы он как-то унял этого электрического элементаля.

Электрик ходил по офису и трогал всё металлическое подряд. Его не било. Сразу вслед за электриком ходили мы и тоже трогали. Нас исправно било.

«Да у вас просто воздух очень сухой, — сказал электрик. — И ничего не сделать».

И ушёл.

И ошибся.

То есть, может, и не ошибся, а просто ситуация разрешилась сама собой.

Через два часа после его визита этажом выше прорвало батарею и нас нахрен залило. Вода текла по панорамным окнам, весело искажая наружнюю действительность. Впитывалась в палас, придавая ему эффект заливного луга.

И воздух у нас стал нормальным. Ещё лучше, чем был.

 Нет комментариев    61   1 мес   истории

Пляжи, вулканы и демоны

Пляжи опасны. Размякшего на солнце человека легко уговорить на что угодно, даже на спорт. Особенно если ему при этом улыбаться, особенно если женщиной.

Так мы и попались. Улыбчивая немка Андреа предложила нам подняться на вулкан по вполне доступной цене. Они с пляжем были заодно и знали, что отсюда горы кажутся ниже. Андреа называлась «Представитель по планированию отдыха». Как мы узнали потом, в классификации демонов этот — один из самых опасных.

Экскурсий на вулкан было две  — лайт и фулл.

Те, кто выбирают «Лайт», поднимаются в гору на фуникулёре и 10 минут идут от него до вершины, так ничего и не поняв в скалолазании. Те, кто выбирают «Фулл», потом спрашивают, почему было написано не «Хард».

Мы выбрали «Фулл», потому что пляж грел, Андреа улыбалась, а свежий морской бриз отгонял исходящий от неё запах серы. Нам обещали два с половиной часа прогулки со слегка увеличенной частотой пульса и великолепными пейзажами.

На следующее утро мы приехали на старт, готовые успешно противостоять высокогорному климату. Соломенная шляпа с полями идеально гармонировала с тельняшкой. Имиджмейкеры советовали дополнить образ сандалиями, но звезда не послушалась, взяла кроссовки.

Стартовать надо было с противоположной от фуникулера стороны горы. Видимо, чтобы туристы не пытались в прыжке уцепиться за кабинку и уплыть по воздуху к вершине.

Мы приехали раньше всех и стали ждать. Скоро перед нами затормозил автобус, оттуда высыпали туристы — у всех на лицах улыбки и следы психологической подготовки. Все подозрительно жилистые и хорошо экипированные — ну, знаете, трекинговые палки, горные ботинки, никакого стиля.

Последними из автобуса высыпали два инструктора — немец и испанец. Улыбчивые. Я вообще улыбчивым людям больше не верю.

Инструкторы спросили, есть ли у нас вода. Пхах, конечно, целых три бутылочки в рюкзаке — даже рюкзак у меня был! Инструкторы сказали «мало» и нагрузили мне зачем-то еще полрюкзака бутылок.

Дорожка тянулась вверх под безобидным углом и скрывалась в марсианском пейзаже, а мы стали запоздало задавать вопросы.

Инструктор сказал, что вообще-то нам идти десять километров и четыре с половиной часа. Но это по плану. Обычно никто за это время не доходит. В этот момент рюкзак как-то сразу потяжелел, но несильно. Потому что вокруг красота, дует прохладный ветерок и туристы цокают своими палками. Если закрыть глаза — кажется, что участвуешь в лыжной гонке среди ветеранов. Я не сказал — больше половины группы явно были в возрасте за пятьдесят.

На первом привале инструкторы порекомендовали что-нибудь съесть и все кроме нас зачавкали бананами и сникерсами. «У вас же есть еда?» — еды у нас не было, был план пообедать после экскурсии, как нормальные люди.

«Хард рашн пипл», — уважительно переглянулись инструкторы.

Потом инструктор-немец весело закатал рукава, свернул самокрутку и закурил. Загорелый и белобрысый, выглядел он настолько по-немецки, что я мысленно пропел «и рукава по локоть закатали, и к нам с Виталий Палычем пошли».

«...Пошли» — сказал инструктор в унисон, пружинисто встал и широким жестом указал направление на Москв..., то есть на вулкан. От привала вверх под сорок пять градусов шла каменная осыпь, в ней угадывалась тропа. Высоко над осыпью виднелась антеннка метеостанции — наша следующая цель.

Пока я перевыполнял квартальную норму по вдохам-выдохам, инструктор, который ходит по этому маршруту минимум дважды в неделю, забежал вперед и заголосил что-то из тирольских напевов. Улыбающиеся туристы заулыбались еще шире. Андроиды, как они так? Топ-топ, цок-цок, без остановок. Мутанты.

Друг спросил обогнавшую нас очередную сухонькую тетеньку: «А вы в хорошей форме, леди, откуда вы?». Оказалось, юная (ну точно не старше шестидесяти) туристка — из Австрии и у них в принципе нет понятия «ходить в горы». Любой выезд из страны они воспринимают как спуск в долину. И сейчас не исключение.

На полпути к метеостанции инструктор сообщил, что мы дошли до точки невозврата. Это такая точка, которую любят все исчадия преисподней. Кипяток и вилы — всего лишь техника и ремесло, а вот заставить человека самого себя покрутить на моральном вертеле — это уже куда ближе к искусству.

В общем, каждому нужно было прямо сейчас выбрать: разворачиваться и идти вниз к автобусу или топать вверх до самого конца. Хоть в слезах, хоть ползком, но чтобы дошли.

И мы стали решать, хотя решать сложно, когда у тебя всё тело сплошной пульс. Но выбрали, конечно, продолжить восхождение. Ах, как всё-таки слаб человек.

И как сильно он может жалеть о своих решениях всего через каких-то двадцать шагов, когда тебе кажется, что отдыхал ты последний раз... никогда.

К метеостанции я дотопал уже ближе к концу группы, поэтому на отдых времени не осталось. Отдыхают лидеры. Отстающим — пять минут хриплых стонов у стеночки и вперед, к следующей точке. А это еще через пятьсот вертикальных метров до  верхней площадки фуникулера.

Примерно в этот момент мне захотелось подарить метеостанции свой рюкзак.

Тропа добавила градусов, теперь приходилось помогать себе руками. Нам сказали следить за дыханием и я старался как мог — на шаг вдох, на шаг выдох, на шаг пф-ф-вот-ведь-сука...

Когда начали чахнуть даже бодрые альпинистские тетки, инструктор невесомо выбежал вперед, забрался на камень и запел мелодию из «Индианы Джонса»: «Там-та-рам-пааам, там-та-рааам! Там-та-рам-паааам, там-та-рам-там-тааам!». Все подхватили, но песни хватило метров на тридцать, потом всё перешло в одышливое сипение.

В некоторых фильмах потрёпанные судьбой герои при виде близкого финала переходят на бег и стремительно достигают цели в отчаянном рывке. В жизни это всё туфта. Я увидел в тридцати метрах перед собой площадку фуникулера и никуда не побежал.

Не в силах больше идти или даже стоять, мы сидели на площадке и смотрели перед собой. Подошёл инструктор: «Молодцы! Вы дошли. Ну, совсем до вершины-то уже необязательно, вы и так на самом верху, чего тут эти 180 метров, они особо ничего не реша...»

«Вот сволочь», — подумали мы и пошли на вершину.

По дороге обратно к фуникулёру ветер сорвал с меня шляпу, пронёс её широким полукругом и припечатал к тропе пятнадцатью метрами выше. Как будто надел её на вулкан.

Ах-х-х та-а-ак!.. — я обернулся, длинно посмотрел на неё и принял взрослое решение, что шляпа мне, пожалуй, не нужна.

Прижатый к стеклу в тесной фуникулёрной кабине на пути вниз я, счастливый, опрометчиво жевал огромный бутерброд и смотрел на горы. Горы, как это водится у романтиков, навсегда останутся со мной. В отличие от бутерброда, который едва дотерпит до конца спуска, предатель.

А на вершине я даже сфоткался. Никогда не думал, что улыбка на фото — это так энергозатратно.

Я же буду головой

Смотрел тут в зеркало и подумал, что у частей тела и всяких человеческих органов очень странные название.

Как будто они называются так не по естественным этимологическим причинам. А просто собрались однажды учёные, какие-нибудь заслуженные анатомы, — и стали придумывать названия и сразу записывать их в Анатомический Атлас.

И сначала всё шло хорошо.

Пока все свежие и хорошо соображают, решили поименовать самые крупные части. Потому-то звучат они так строго и благородно, например, «торс». То-орс! Бедро-о! Нога, голова, плечо. Хоть нараспев читай.

А те органы, что помельче, называли вроде как по остаточному принципу.

Или просто решили сделать перерыв на обед и курительную комнату, и оставили наедине с раскрытым Атласом младшего научного сотрудника.

Который всегда мечтал проявить себя!!! Но не обладал при этом стройностью мысли, достойной больших учёных. Поэтому теперь у нас есть пупок, подмышки, брыжейка и копчик. В сердце — желудочки. В мозге — да пофиг, пусть тоже будут желудочки.

Когда его застукали и оттащили от атласа, он как раз дописывал «мошонку» и «кутикулы».

Плохо дело. Не человек получается, а сплошной фонетический идиотизм.

— Ку...ти... О, господи, чего делать-то теперь?! — воскликнули заслуженные анатомы, глядя на подсыхающие чернила. И схватились за голову, потому что уже знали, как она называется. — Как исправлять?!

Решили, что весь этот цирк надо уравновесить чем-нибудь благородным! И тогда будет не так заметно. Записали адамово яблоко, а потом евстахиевы трубы, фаллопиевы трубы и варолиев мост.

Но получилось, конечно, ещё хуже — не органы, а какие-то декорации к древнегреческой трагедии.

 Нет комментариев    56   1 мес   истории
Ранее Ctrl + ↓