74 заметки с тегом

истории

Пишу о друзьях, о мечтах и о прочитанном в интернете. Вынимаю мысли из головы, чтобы освободить пространство.

Ctrl + ↑ Позднее

Тонко чувствовать и быть глубоким

Подруга спросила, бывает ли, что я чувствую себя неумным, поверхностным, неспособным достаточно глубоко продумать какую-то мысль и точно её выразить.

— Так ить пф... это ж цс...ну! — говорю.

Конечно, бывает. Стоит поймать серьёзную мысль — и сразу чувство, бродишь на мелководье, у самой поверхности, на детском совершенно уровне. Это как попасть в кабину космической ракеты и искать там кнопку стеклоподъемника.

Есть люди, про которых думаешь: «Вот, а он такой глубокий и так... тонко чувствует».
Глубокий — это вроде как про ум, и тогда понятно, ум можно развить, натренировать. А вот с чувствами загвоздка. Почему это кто-то может тонкочувствовать сильнее, чем тонкочувствую я!

Мне эта мысль, кстати, вообще не в новинку: «Вдруг я чувствую сильнее, чем другие?»

И эмоции, и, например, физические ощущения. Вдруг, когда я ударяюсь или болею — мне приходится терпеть значительно сильнее, чем соседу по палате. И у меня просто сила воли больше, что я еще как-то это стоически переношу.

Ну ладно, болевой порог измеряется, допустим, а эмоциональный? «Посмотрите на это запястье в кружевах и скажите, насколько вы в данный момент экзальтированы по шкале от 0 до 10»?
Тут я вспомнил про свой давний, э, мысленный эксперимент, назовём это так.

Я представлял себе прибор, с помощью которого можно передать одному человеку чувство другого. Дать его попробовать.

Например, человек говорит, как он страдает от неразделенной любви, как мучается и погибает.
А я, скажем, тоже страдаю. Но ему загружают моё чувство, и он такой без сил тут же падает на пол, начинает плакать и кричать от невыносимого душевного страдания, переходит на хрип и в общем чуть не отдаёт концы.

Ещё в этот момент все присутствующие в мысленной лаборатории должны восхищенно смотреть на меня, поражаясь силе моего самообладания. Но это ужу выходит за границы эксперимента.

Эти размышления тянут за собой следующую мысль: иногда хочется не просто подумать о важном, а с кем-то о нём поговорить. Да так, чтобы тебя поняли.

Вот сидите вы с собеседником где-нибудь. Например, в баре, потому что даже если диалога не выйдет — вы оба уже в баре, а это минус куча проблем. Надо начинать разговор, но лезет в голову всякая ерунда. С чего же начать, с чего? Вдруг — есть мысль!

Радостно, с надеждой, озвучиваешь ее собеседнику и промахиваешься — спрашиваешь что-то слишком важное, сокровенное, с чего нельзя начинать. И другой человек, по глазам видно, думает: «Что-то он какой-то странный».

А ты уже озвучил и теперь сам с этим важным сидишь и думаешь его. Ещё более обособленно от того, с кем, собственно, хотел обсудить. И еще параллельно думаешь, что ты дебил.

Это как если бы я кому-то рассказал про прибор для передачи чувств, а он в ответ «ну, гмгм, не знаю» и мысленно отсел от меня за другой столик. При этом, может, у человека самого таких штук полный мозг! Он просто не обсуждает их с кем попало.

Вот мы пришли к вопросу, как самому в таких ситуациях не отсаживаться за соседний мысленный столик. Вдруг у отдельных людей вообще нет этого «чувства важности какого-то чувства»?

Как объяснить... Ну вот про прибор этот, чувствоскоп. Это такая концепция на стыке мысли, идеи и мечты. А кто-то не вкуривает: воспринимает только ту её часть, которая от мысли, и оценивает её рационально. А часть от мечты и идеи — не чувствует. Может, конечно, эта способность есть у всех, но у кого-то она просто заблокирована чем-то другим — времени нет или боязно лезть себе в голову.

Не зря же говорил один умный человек: «Ясное мышление требует мужества, а не интеллекта». Похоже, он был глубокий и тонко чувствовал.

2019   истории

Ренегат

Когда пишу какую-нибудь личную заметочку в фейсбук, чувствую себя дезертиром. Редакторским отступником.

Пока дело касается работы — я вроде как в идейной общине информационного стиля, что-то типа датского Свободного города Христиания или коммуны Нидеркауфунген. Мы разнообразно, но довольно упорядоченно развлекаемся, есть устав, запреты, ритуалы, внутренние шуточки, все весело пляшут вокруг большого костра, искры пользы взмывают в вечернее небо, тепло заботы окутывает каждого, кто приблизится.

Но тут возникает желание написать что-то не по работе, своё — и сразу чувствуешь себя немного чужим, отступаешь от общей пляски на шаг, другой, и так бочком-бочком к сараю, в тень, и там по стеночке, ускоряясь, побежал, рубаха наружу, кудри по плечам! Перемахнул через плетень и в поле, в простор, в травы.

Брожу там всю ночь в роще модальных глаголов, смотрю, как перелетают в кронах слова-усилители. Запыхавшись, пью жадными глотками из реки многословия, принимаю святое деепричастие.

Домой возвращаюсь под самое утро, торопливо, с опаской: как бы не опоздать к составлению утренней структуры! Папка заметит — ох, и протянет хлёстким подзаголовком да поперёк хребта.

2019   истории   редактура

За неделю до апокалипсиса

Отвечал тут на вопрос, как бы я повёл себя в ситуации, когда через неделю человечество погибнет от астероида и знает об этом. Всё, финита, никак не спастись. Что бы я делал в оставшиеся дни?

Среди прочего я подумал, что появилось бы желание двигаться — куда-то идти, бежать, неважно куда, смотреть по сторонам. И сразу вспомнил школу.

В седьмом, кажется, классе я шёл из дома в школу на родительское собрание. Там меня ждала классная руководительница, папа и большие проблемы. Ну то есть я совершенно точно должен был получить колоссальных люлей.

И вот тогда-то, несмотря на ужас внутри, я по-настоящему жил. Мир был великолепен, он обрушивался на меня со всех сторон звуками, запахами и впечатлениями, он был весь — для меня. Репетиция конца света.

Мне, по-моему, вообще в жизни не было страшнее, чем тогда. Прыгать с крыши на верёвке или выходить на ринг с голыми кулаками — ерунда по сравнению с плохими четвертными оценками и вскрывшимся враньём. Хотя это немного разный страх. За момент до прыжка хочется быть «где угодно, только не здесь». А в случае с концом света или родительским собранием — хочется продолжать быть «здесь» и не попадать «туда».

В общем, зная, насколько хорош может быть мир по дороге на родительское собрание, страшно представить, как невероятно, ослепительно прекрасен он перед концом света.

Даже немного хочется, чтобы всё полетело в тартарары, только бы на это посмотреть.

2019   истории

Планетарий №1

Мы с Мариной пришли из Планетария и пытаемся вспомнить, о чём нам только что рассказали.

— Ну вот наша галактика — Солнечная система, она...
— ... она не галактика, а система. Поэтому она так и называется.
— А Волосы... кого-то там?
— Вероники. Это скопление галактик.
— Так, окей. А спиральная галактика?
— Это такая штука, похожая на хачапури по-аджарски.
— О, точно!
— Ну вот, мы оседлали доступные нам уровни смыслов.

Когда я в детстве ходил в планетарий на Горьковской, это было событие. Там по-особенному пахло — так пахнет космос, когда тебе 12 лет; перед началом сеанса открывались двери в зал, все рассаживались в кресла. В начале была минута тишины и темноты, голос диктора звучал ясно и торжественно.

Я думал, в новом планетарии будет так же, только покруче, чем двадцать лет назад.

Ну, не совсем.

Вместо вестибюля тесный коридорчик с рамкой металлоискателя. Время сеансов формально есть, но всё гонится без остановки, одно за другим — можно зайти пораньше и уйти попозже.

Вместо кресел — мешки и несколько стульев. Холодно, по полу дует, полтора часа сидишь в куртке и чувствуешь, как медленно замерзают ноги. Мне всё это напоминало зал ожидания: усталые пассажиры вповалку спят на своих баулах, а над ними плывёт гулкий, двоящийся в динамиках голос диспетчера. Люди постоянно встают и садятся, входят и выходят, переползают по залу с мешками.

А купол действительно большой, без шуток.

Через пять минут после того, как мы уселись и запрокинули головы, Марина рядом тихонько захныкала — её начало конкретно укачивать. Всё летает и кружится, даже я заморгал и потёр глаза под очками.

Но когда показывают облёт стартовой площадки ракеты или там комету вблизи — это прям охренеть как круто выглядит.

Полуторачасовая программа делится на несколько рассказов: откуда взялось здание газгольдера и как из него получился планетарий, о планетах солнечной системы, луне и галактиках, о строительстве корабля Буран, о тёмной материи. Ещё мы захватили кусочек другого сеанса и посмотрели про миссию Розетта — полёту к комете Чурюмова-Герасименко.

Оказывается, тёмная материя не просто во Вселенной есть. Она составляет что-то вроде скелета, а видимая материя притягивается и нанизывается на неё. Как мяско.

На Земле тёмную материю ищут в двух местах и двумя разными способами: в Стэнфорде создали подходящую среду на глубине полутора километров и ждут, когда она там сама появится. А в ЦЕРНе, в Коллайдере, её активно добывают.

Мне вот первый способ ближе, не люблю заставлять кого-то что-то делать. Тем более если из него сделана блин Вселенная!

Про полёт к комете Чурюмова я думал, что аппарат просто запускают по прямой, условно наперерез траектории кометы. Оказалось, что он сначала носится по всей Солнечной системе вокруг небесных тел, разгоняясь их гравитацией, а потом — фьюить! — доразогнавшись на последнем витке улетает по эллипсу и буквально догоняет комету сзади. Это огонь, я последний раз такое видел в фильме «Армагеддон» 1998 года, когда они летели в шаттле вокруг Луны и одновременно все кричали.

В сухом остатке после сеанса хочется читать, как строили и запускали Буран, что там поподробнее с тёмной материей и какие новости с кометы Чурюмова. А не работать. И Хокинга бы перечитать — «Краткая история времени» чудо как хороша, но я не смог с одного раза запомнить.

А ещё в магазинчике на входе продавалось шикарное издание книги «Хочу всё знать» — по таким люди потом вспоминают детство. Я собирался купить, но забыл и теперь корю себя.

2019   истории

Подвиг

Если вдруг случится так, что жизнь моя повиснет на волоске. Что я попаду в переплёт, про который говорят обычно — «вся жизнь его свелась к одному безумному поступку». Когда вокруг смертельная опасность. Когда нужно невероятным, нечеловеческим напряжением сил встать во весь рост, принять бой и победить. И спастись. И спасти. И стать героем. Или даже когда понимаешь, что выхода уже нет. И нужно драться и умереть. Погибнуть в бою. Или заслонить собой. Задраить намертво люк. Крикнуть вслед товарищам «Уходите, я их задержу!» Отсчитать последние патроны, перезарядить и подумать, зло сплюнув: «Ну, давай, я готов».

Так вот больше всего я боюсь, что у меня в этот момент будут сопли. И испортят мне весь подвиг.

2019   истории
Ctrl + ↓ Ранее