13 заметок с тегом

театр

Театральные истории

Я считаю себя актёром примерно в той же мере, в которой может считать себя десантником человек, искупавшийся однажды в фонтане. Но время, проведенное на сцене и за кулисами, шло по моим внутренним часам год за три, поэтому впечатлений оставило уйму.

Театр — это неостановимый поиск...

...реквизита. Это его розыск, покупка, пошив. Его можно откуда-нибудь с трудом вытащить и отряхнуть, после чего критически оглядеть и сказать: «А подойдет!»

Внезапно пригодилось 14 лет лежащее в шкафу кимоно. И то, что оно уже слегка пожелтевшее по углам — это даже хорошо! В телефоне за день появились два новых контакта — Ксения Авоська и Илона Чайник. Я с трудом представляю себе, что мог подумать человек, подвесивший на Авито объявление о продаже авоськи и в тот же день получивший звонок: «Продаете? Выезжаю!» Кому может понадобиться авоська за сто рублей?

Надо сказать, купив авоську, ее не хочется отдавать в театр — у нее кожаные ручки, мягкое прочное плетение и она переживет пятьсот полиэтиленовых и картонных пакетов. А чайник? Советский такой алюминиевый чайник, электрический, новый! С зеленой эмалью. Мечта, а не чайник. Триста рублей за мечту.

Те же вещи, что попадают в театр в качестве потенциального реквизита, но не пригождаются сразу — оседают по подсобным помещениям, копятся, наслаиваются, как жировые складки. Мне кажется, если вынуть из всех помещений все сложенные там вещи и расставить их в нужном порядке, то получится действующая модель СССР.

Полосатые чулки, рыба копчёная

Чулки — надеть, копченую рыбу — купить. Это такая подготовка к тому, чтобы играть спектакль в театре. Играть спектакли я отказался. Не хочу больше театра, надоело.

Вокруг понимающе кивают друзья-актеры: «Устал, времени нет, работа, атмосфера в коллективе не фонтан».— Нет, говорю же: не-хо-чу.Вокруг сначала непонимающе смотрят, потом опять понимающе кивают: «Не хочет признавать проблему».

Напоследок зарисовка, как обычно бывает. Вот, например, спектакль, в котором занята большая часть труппы. Почти все. С дисциплиной у нас полный швах, поэтому подготовка выглядит чрезвычайно занятно.

Готовиться нужно в несколько этапов:

Помыть полы во всем театре.Расставить реквизит на сцене.Надеть костюмы.Продать билеты пришедшим зрителям.Выходить на сцену вовремя и не забывать слова.

На деле выглядит примерно так:
— Кто дежурит?
Молчание.
— Кто может прийти пораньше, помыть пол и расставить всё?
— Я не могу.
— Я работаю.
— Я только к 19 смогу...
— Да ёпта. Ладно, я приду.

Потом крики:
— Где степлер, вашу мать?!
Степлер нужен, чтобы крепить скатерти к столам.
— Было два степлера, где они оба, падла!

Потом снова крики:
— Где мое платье?!
— И ботинки мои — где?!

С другого конца гримерки:
— Полотенце, сука, кто взял полотенце, я убью его!

За 3 минуты до начала, озабоченно:
— Слушьте, а где мистер Пип?
— Позвоните ему.
— Алё, ты где? Как это забыл? Давай скачи!... Ах ты у-учишься?! М-мать... Так, Пипа не будет.

Немая сцена, все думают.
— Так…
Мысль не приходит.

Думают еще некоторое время, потом смотрят на Сергея. Сергей пришел в театр первый раз за два года, чисто поздороваться и поглядеть спектакль. Сергей простужен.
— Серега, тут такое дело... Надо играть Пипа.
— Да вы чо, не... Чо вы. Не! Я не! Я же ведь не! И простужен еще!
— Серега, давай, иначе жопа. Там просто. Ничего делать не надо, просто, короче, стой, изображай изумление, и еще две фразы скажи вот сюда и сюда, а дальше мы сами.

Серегу одевают, инструктируют, вручают текст — он смотрит в него стеклянным взглядом. Что-то понять и запомнить в такой ситуации совершенно невозможно. Но выходит на сцену и там из него получается мистер Пип. Вуаля. Можно после спектакля в гримерке доедать копченую рыбу.

Режиссёр рвал и метал

Сидящие в зале за соседней стеной и полуоткрытой дверью зрители не смущали его ни капли, несмотря на то, что часть режиссерских акцентов приходилась и на них тоже. Господа актёры-любители, видимо, окончательно доконали руководителя, и случилось это непосредственно перед тем, как пришло время давать первый звонок.

Планка рухнула за десять минут до начала. Спектакль был под угрозой. — Ка-а-ак! — орал режиссёр, — ж-ж-же вы все мне н-н-н-надоели!!! Да вы же них-х-хрена-а-а!!! Всё придумывают и придумывают! — это касалось вновь открываемых способов продавать билеты, — портят и портят! Вы билеты продавать не умеете? А? А?!!

Билеты мы продавать умели, но периодически испытывали с этим трудности, и о них всегда ставили в известность режиссёра. Легкомысленные глупцы.

— А я вам тут что-о-о?! Только успевай за вами! Туда! Сюда! Туда! Сюда!!! — здесь режиссёр, трясясь от гнева, показал жестами, как он туда, а потом сюда. Судя по всему, под «туда» имелось в виду мытье посуды после неизбежных гримёрочных чаепитий, а под «сюда» — уборка реквизита.

Наигравшиеся актёры, завершив спектакль и весело гомоня, расходились по домам, не убрав игрушки. Периодически игрушки все же убирались, но побороть тенденцию это не могло.

— К чёр-р-ртовой м-матери!!! — это как раз относилось, кажется, к зрителям и способу завершения сегодняшнего театрального вечера. Кто-то должен был ставить музыку на спектакле и включать свет. И прямо сейчас сделать это мог только режиссёр.

Перспектива закончить, не начав, была всё более осязаемой, поэтому, одетые и загримированные, актёры большей частью угрюмо молчали. Все представляли, как кто-то из них, может быть, даже вот он сам, выйдет сейчас к зрителям и скажет, пересыхая горлом, что, кхм-кхе, уважаемые зрители (полный зал, зараза!), спектакль сегодня, кхе-кхм, отменя... Нет, не-е-т, невозможно себе даже представить!

Подобные мысли рождали отдельные реплики возражений, которые только подливали масла, режиссёр еще больше вспыхивал и стычка выходила на новый виток...

— К чёр-р-ртовой м-м-матери!!! — в очередной раз повторил режиссёр через 20 минут после того, как на сцене должны были затанцевать под вступительную музыку, и с грохотом покинул гримёрку, оставив за собой всхлипы и угрюмое сопение. Через десять секунд раздался первый звонок.

Что если хочется играть

Если вдруг вы думаете, а не пойти ли вам в какую-нибудь небольшую театральную студию, то вот что я вам скажу.

Театр являет собой выгодное сочетание непомерных амбиций и скромных размеров. Иногда кажется, что это монументальное сооружение, в котором правит бал вдохновенное созидание, а иногда вы почти наверняка уверены, что все держится исключительно на плохом чае в пакетиках.

Театр проявляет истинную ценность вещей. Вы приносите сюда из дома триста лет ненужное никому барахло и не успеваете глазом моргнуть, как носитесь, безумные, заглядывая на полки и в ящики, со слезами в голосе восклицая, куда же подевалась эта самая необходимая в мире херовинка с зеленой крышечкой и какая падла ее заныкала, убью. И дальше добалявете еще что-нибудь из Чехова, например.

Театральные студии делают актёров из здоровых люде… из благородных побуждений.

Если вы слегка неуравновешенны, обладаете непомерными амбициями (или скромными размерами), падки на стресс, склонны беспричинно впадать в весёлость либо же вы просто неуёмный дурак и желаете выгодно оттенить данную черту своего характера, то, возможно, путь в театр — это меньшее из зол, да и просто вам понравится.

Здесь вы сможете злоупотреблять вашим талантом, переодеваться в нелепое, говорить одно и то же снова и снова, испытать страх сцены, страх гримёрки, страх текста, страх паузы. А если студия совсем маленькая, то и парализующий ужас влажной уборки.

Изредка это чувство может смениться эйфорией от того, что некое действие произошло ровно тогда, когда и должно было, или что голос ваш прозвучал на краткий миг именно так, как вы планировали.

 Нет комментариев    75   4 мес   театр

Для актёра и зрителя

А сегодня день театра и я просто напоминаю вам, что без театра мыыы всееее умри-и-о-о-ом!!!!! С театром мы тоже все умрём, но не так драматично.

Я вспомнил, как в нашем крошечном, траченном молью театре зритель как-то оставил негативный отзыв. О том, что ему чаю не наливали в буфете, и надо было самому у самовара краник повернуть и чашечку подставить.

Уважаемый зритель! — отвечаю я ему сквозь года. — Приятно организовать буфет для того, кто пришел посмотреть спектакль, но совершенно бессмысленно играть для того, кто пришел заедать вафелькой чай.

Смысл актеров на сцене в том, чтобы играть в темноту, но не в пустоту.

Даже небольшой актёр даже от небольшой роли получает уйму впечатлений. Когда я был старым бухгалтером Хириным из чеховского «Юбилея», получаса хватало с лихвой. Темпераментная роль играется в валенках и зимнем свитере, под валенками шерстяные носки, на свитере пиджак и шерстяной шарф. Представьте это летом. Плюс софиты. Через 15 минут в таком облачении организм начинает активно обезвоживаться, пот стекает по лицу, увлекая за собой грим — старик Хирин из молодеет на глазах, морщины капают с носа и подбородка. В самые остросюжетные моменты с лица разлетаются брызги, как от боксера в момент удара.

А любой театр тем временем, как и всегда, состоит из ярких цветов, непроглядных теней, топота каблуков, шершавых предметов, боковых мест, бархатных штор, взлетающей пыли, шорохов и скрипов. И все это непривычное, отвлекающее.

В театре зритель должен чувствовать себя странно.

 Нет комментариев    22   4 мес   профессия   театр

Снесли театр, всё

Еду по Красноармейской улице, а там бульдозер разравнивает основание дома, в котором был наш театр. И у меня эмоция.

Ну вот же он был тут, на втором этаже, и выглядел, знаете, довольно основательно. Стены — во! Потолки — во! Прям трёшь мокрой тряпкой пол — и чувствуешь всю монолитность. Или на диване в гримёрке лежишь, отхлебывая чай — и ни малейшего ощущения преходящести.

А сейчас я смотрю из автомобиля на то место, где была каморка за сценой, а там воздух. И всё. Воспоминания есть, а места нет.

И, в общем, я подумал, что есть какая-то принципиальная разница между воспоминаниями о том, что физически существует, и о том, чего уже вообще нет.

Ну, например, мы 10 лет назад переехали жить в другой район, а старый наш дом остался. Бывает, я проезжаю мимо него, правда, очень редко. Но он стоит и в нём квартира, в которой я жил. Она, конечно, другая сейчас, и всё же она есть. И вспоминать тогда легче. Не «проще», а именно «легче».

Когда ты вспоминаешь место, которое есть, то как бы мысленно идёшь туда, ощупываешь его невидимой мысленной ладонью и эта невидимая ладонь упирается в стены и в предметы, вызывая воспоминания. Не, не ладонь даже. М, вроде как эхолот: посылаешь воспоминательный сигнал, а он отражается и возвращается к тебе. И какую-нибудь глупость обязательно зацепит и принесёт.

С театром ты вроде делаешь то же самое, но сигналу мысленного эхолота не от чего отражаться. Сосуд воспоминаний разрушен.

Наверное, людям кажется, что пока место есть и дом стоит, всё можно вернуть. Ха-ха. Вернуть. Конечно, в реальной жизни нахрен оно никому не сдалось, это понятно. Но дело же не в возвращении, дело в возможности.

Мужчина у фонтана

Всё-таки облеченные властью мужчины невероятно невнимательны.

Они игнорируют потребности других, не проявляют никакой эмпатии и отказываются понимать, что в конечном итоге всё это во вред себе.

Например, во втором акте «Бахчисарайского фонтана» — я не умничаю, просто раз уж попал, то глупо не заметить — крымский хан Гирей классически обманул сам себя.

Привёз новую наложницу, польскую княжну Марию, и давай показывать ей дворец. Мол, вот там у меня лежат подушки и виноград, тут жёны, здесь мы играем в настолки, а я главный и ты мне очень нравишься. Хочешь, суши закажем?

И дальше гарцует, не замечая на заднем плане огромные ошалелые глаза любимой жены Заремы. И глаза остальных жен. Они поменьше, конечно, но тоже довольно большие.

Да и сама Мария как бы не очень живо реагирует, потому что она пленница, только что из похода, и у Гирея кафтан испачкан кишками её жениха Вацлава. Из перспектив — только харассмент и дедовщина. Или как это называется, когда «служи как я служил», только у женщин.

Максимум, что хан разглядел — новенькая какая-то кислая и на шею ему не бросается. Ну, устала наверное, или стесняется. Давай иди поспи, но как проснешься — чтоб была огурцом.

Тут Зарема подходит, говорит, Гирейчик, ты ли это, давай расслабимся, съездим куда-нибудь, только ты и я, юг, солнце, евнухи с опахалами. А он опять за своё: какой юг, Зорька, мы и так в Крыму, у тебя что, подарочные сертификаты в Ив Роше закончились? Иди кремчики повыбирай, а я хочу грустить.

И лежит на подушках, в глаза не смотрит.

Естественно, ему потом аукнулось. Пришлось строить мемориальный фонтан и прижиматься к нему мокрой от слёз щекой. Но поздно, нет уже ни Марии (кинжал), ни Заремы (пропасть), а за новыми впечатлениями нужно опять идти в поход.

Машинистки

Готовим спектакль. В конце февраля будем играть.

Написал анонс, полный тоски и синтаксиса.

«Сильвия и Пол работают в одном отделе. Печатают на машинках. Выходят обедать ровно в полвторого. Боятся опоздать к началу рабочего дня.

И пытаются каждый по отдельности решить одну задачу: как спрятать всепоглощающее, с самой юности отравляющее жизнь чувство беспомощности и обиды на весь мир. Спрятать его от другого и — главное — от самого себя. С каждым днём оно все больше обволакивает, всё крепче душит. Высасывает радость из жизни и искренность из слов.

Это задача, которую невозможно решить поодиночке. Так может быть ...?»

Если по-простому, то Пол и Сильвия неудачники, которые только и делают, что жалуются на жизнь. Ну, как это обычно бывает: детство там тяжелое, папа им не мама, обстоятельства всякие... Они всю дорогу срутся между собой на тему «смотри, я-то успешный, а вот ты мудак».

Сильвия — одинокая нетоптанная овца, которая научилась только ждать принца на белом баране и быть язвой.
Пол — трусливый брехун, который сначала хорохорится, а потом ссыт сказанного и бухает.
Короче, чисто про жизнь.

Дату спектакля скажу, как определим, но уже можно заявлять о желании прийти.

 1 комментарий    51   2017   театр
Ранее Ctrl + ↓