Rose debug info
---------------

Глеб Клинов

Заметки редактора и человека
ПортфолиоТелеграмФейсбукklinovg@gmail.com

Осенью на Кипре

Удалось съездить в отпуск в тепло и я собрал путевые заметки. Это такой жанр, знаете, маленьких историй и разговоров вперемешку с фотографиями. Как бы это поточнее выразиться... хроника удивившего.

***
Стоит только зайти в аэропорт — сразу понятно, что дети нужны родителям для раздражения. Куда ни встань, ни сядь и ни посмотри — везде крики и шлепки.

«Ну хватит дергать! Всё плечи мне уже оттянул!». «Потеряешься — и никто тебя не найдёт!». Тыщ по затылку. «Стой не вертись! Ульяна!» И интонация! Блять, какая непередаваемая интонация!!! Хочется прям подойти и тоже так родителю — тыщ! — по щщам наотмашь. Но это у меня своих детей нет, если что. Поэтому кто его знает.

Но бывает и по-другому. Во время посадки у маленькой девочки на заднем ряду больно закладывает уши. Лучшее объяснение от папы, который пальцами зажимает ей нос: «Выдыхай через ушки!»

***
Я уже, помню, как-то говорил, что отпуск, а особенно южный, всегда происходит будто не со мной. Я смотрю на него как бы со стороны: иду сам за собой по городку, вижу всё через прищур, через какое-то марево, руки сами ведут машину, сандали взбивают пыль на подходе к пляжу.

Это не я, а «он» отдыхает. Я только наблюдаю — по ту сторону лето, море, кафешки, чьи-то дети плещутся на мелководье, пухлые женщины, говорящие то на немецком, то на английском, поправляют полотенца на шезлонгах, звёзды мешаются с листьями пальм в закатном небе.

Как будто меня показывают в старом кино.

***
Половина острова ездит на старых грузовичках Isuzu. Они делают это так хозяйски, будто утверждают этим свою власть на острове. «Я, водитель Исузу, главный здесь!». Отличная реклама, по-моему — лучший автомобиль для жаркого пыльного острова. Кто в этой лотерее жизни не получил Исузу, тому достается утешительный приз — Мицубиси Л200.

***
Марина лежит на границе воды, низко наклонившись над песком, и собирает в ладонь мелкие-мелкие ракушки. Настолько маленькие, что их даже не замечаешь, когда идёшь в полный рост.
— Их тут столько! И они такие крохотулечки!!! И в каждой была жизнь, ты представляешь?!
— Ага. И это ты на маленьком, в полметра, кусочке пространства набрала уже штук пятьдесят. А там ещё целое море. И там их наверняка гуще на каждые полметра, и сами они больше. Вот тут микроскопическая раковина, а там, во тьме глубины — восьмиметровой кальмар.
— Ох! Да.
— Это как с правками от клиента.
— Че... чего?
— Ну вот ты тут, на своем маленьком личном пространстве, получаешь правки, правки, правки, и они такие маленькие, и в каждой из них — жизнь. И они никогда не заканчиваются. А представляешь, ведь правки приходят всем. В твоём городе, стране, мире. Их кто-то пишет, а кто-то вносит. Каков циклопический, колоссальный их объем от всех клиентов во всем мире?! Мировой Океан Правок!

***
Двое чуваков приехали на машине на пляжик, где вообще никого нет. Сели на стулья, ноги поставили на какую-то паллету. Справа развалины древнего города. Слева море, в глубине которого тоже развалины древнего города. Никого вокруг. Сразу видно, что у них дружба, потому что они просто молча сидят. Они приехали отдельно и специально только для того, чтобы вот так посидеть.

Надеюсь, у вас есть, с кем вот так сидеть.

***
Как ни крути, а самое главное в поиске утраченных цивилизаций — это колонны. В них успех и слава исследователя. Считаю, что тому, кто откопал колонну, нужно сразу давать КМС по археологии.

***
Есть у нас с Мариной традиция. Куда ни приедем — везде надо пойти побродить по кладбищу. Шикарные кладбища в Копенгагене, Берлине, Барселоне. Сан-Микеле в Венеции — вообще отвал башки.

Тут мы тоже были на кладбище. Правда, оно было автомобильное. То тоже отличное.

***
Кипр. Вечер. Лагуна.

Вода тихо набегает на прибрежные камни.
В лазурной глубине то и дело мелькают серебристые рыбы.
Просоленный бриз едва заметно касается кожи.
Чайка с отрывистым криком закладывает вираж над скалами.
Восточнее, над мысом, восходит полная луна.
Небо меняет краски, становясь над горизонтом нежно-лилового оттенка.
Теплоход у входа в лагуну стал на якорь и ветер легко доносит до стоящих на берегу музыку с палубы.

Младший лейтенант.

Мальчик молодой.

***
Где-то сквозь это всё должен лететь Макконахи под тревожные виолончели Ханса Циммера.

***
Каждый вечер пялились на звёзды. Просто так и через приложение с созвездиями. Офигееееть!!! Я уже с полпинка нахожу Юпитер и Сатурн, созвездие Лебедя, Кассиопею, и ещё несколько.

Если интересно, приложение называется Star Walk 2, но есть ещё куча всяких. Показывает созвездия, звёзды, спутники и всякую инфу по ним.

Видите Большую Медведицу?

***
Я два часа плавал с маской в море. И видел черепаху! Двух черепах! Морских, больших! И крылатку! И рыбу-флейту полутораметровую! Но есть нюанс. У меня спина и ляжки теперь цвета ада. Цвета самых яростных чертей.

Меня вообще трудно привести на пляж, легко сжечь на солнце и невозможно намазать кремом от загара. Как думаете, спрей Пантенол специально выглядит как пожарная пена? Если да — крутая идея. Тушите меня. Зато я очень люблю тенёк, так бы и провёл в нём всё время. Потом через много лет написал бы мемуары. «Жизнь в теньке».

***
Всё, что нужно знать о кипрской кухне.: десятилитровые бутыли подсолнечного масла в супермаркете.

***
ППК. Проклятие Противоположного Конца. В какое бы место мы с Мариной ни пришли — надо идти в противоположный его конец. Пришли на правый край пляжа? Идём на левый край. От задней двери зала пробирается в первые ряды. От второй кассы супермаркета спешим на 25-ую.

***
На северо-западе острова есть горный лес Троодос. А через него — серпантин с миллионом поворотов. Маленькая машинка натужно жужжала, но карабкалась вверх.

***
Залезть на высоту и ничего не бросить оттуда — практически невозможно. Кажется, что минимум половина суицидов случаются потому, что человек оказывается на мосту или на крыше здания, а под рукой ничего нет, нечего оттуда бросить. Приходится себя.

Представьте, как облегчается в этом случае работа переговорщика. Никаких тебе уговоров, «да, я понимаю вас», «давайте поговорим», «чем я могу помочь» и прочего. Просто пододвинул к нему по крыше осколок кирпича или там подкатил воздушный шарик с водой — и всё.

Но тут, конечно, другой случай. Место очень удачное — вертолетная площадка на скале посреди горного леса. Можно брать камни, шишки, и метать их без ограничений в любую сторону.

***
У города Пейя на западном берегу острова — банановые плантации. Сначала наблюдали, как загорелые парни собирают бананы. Все грозди покрыты полиэтиленовыми пакетами — видимо, от птиц и для более уверенного созревания. Пакет снимается, один парень поддерживает увесистую гроздь, второй отсекает её мачете. Кажется, что все каждой грозди — килограммов 20-30.

Когда сборщики бананов уехали, мы полезли в плантацию фоткаться и тыкать пальцами в соцветия бананов. Цветы выглядят страшно, как плотоядный цветок из старого фильма ужасов.

***
Сразу после исследования банановой плантации совершил международное преступление. Шёл по улице, увидел во дворе гранатовое дерево со свисающими ветвями, украл с него гранат и сожрал его совместно с подельницей. Не раскаиваюсь, было круто.

***
У пляжа стоит Volvo 144. Самый поздний год выпуска модели — 1974. Тачка просто в идеальном состоянии, только немного испачкана моими слюнями. Но это мои.

***
В угоду интернету есть контент про котов. Внимание. Контент про котов.

***
Мы сидим в аэропорту и Марина читает всякие волонтерские вакансии. Ещё недавно можно было уехать волонтером на Олимпиаду в Токио.

В Хорватии нужны волонтеры для, цитирую: «...восстановления крепостей после летнего туристического сезона».
Прямо сейчас можно ехать ухаживать за черепашками в Мексике. Представляете? За черепашками. Тут главное решиться. Поверить в свои силы и не подумать: «Ой, я наверное слишком медлительный для такой работы».
Хотя кто его знает, что там за работа. Ты думаешь, что нужно будет кормить черепашек капустой, направлять их на ночь в маленькие загончики, ходить в широкополой шляпе и наслаждаться солнцем. А потом едешь и по 12 часов в сутки таскаешь 70-килограммовых черепах на собственном горбу, а они всё время гадят и пытаются тебя укусить.

***
Солнце исчезло, крылья затряслись, в салоне потемнело, закричали и заплакали дети. В общем, сразу стало понятно — это Петербург.

***
Самолёт шлепнулся об полосу и пассажиры сдержанно зааплодировали. Через несколько секунд аплодисменты раздались снова, но почему-то только из хвоста.
— О, вот и задние ряды тоже долетели!

***
Идём по галерее аэропорта Пулково и наблюдаем, как разгружают наш самолёт. Слышим голос парня, идущего сзади. Он тоже наблюдает:
— Ну переложи чемодан аккуратно!.. Ну ты же можешь, я зна... Вот гнида.

Авиа, которая не летает

Страшно люблю ехать в машине и это со мной давно. Когда я был маленький, у деда был чешский фургончик Avia A21. Это, ребята, был детствообразующий автомобиль! Синяя жужелица мечты!

Такой однообъемный бескапотный грузовой фургон, почти квадратный, если смотреть сверху. Железный кузов синего цвета, распашные двери сзади и сдвижная, вечно неработающая дверь сбоку. И только крыша грузовой части у него была прогрессивная — из белого просвечивающего пластика, чтобы в кузове было достаточно света для комфортной погрузки пожитков.

Он, конечно, казался маленькому мне очень большим, высоченным. Грузовик!

В кабине широкое сиденье на троих, а за ним небольшая полка-спальник за занавесочкой. Когда мы ехали куда-нибудь далеко, и я начинал клевать носом, меня перекладывали на эту полку и закрывали занавесочкой. Я клал голову на оранжевую надувную подушку и она уносила меня на своих маленьких надувных волнах.

Но спать я не любил, потому что пока спишь — теряются драгоценные моменты езды.

Поколение детских автокресел, многоточечных ремней и всяких ABS — да что вы знаете о безопасности движения? Я вообще там ездил стоя.

Пол в кабине был ровный, а вдоль торпедо от руля до правой двери шёл прорезиненный поручень. Буквально помню его под пальцами: прямоугольное сечение со скруглёнными углами, несколько тонких резиновых рёбрышек вдоль широкой стороны.

Я стоял, держался обеими руками за этот поручень и смотрел вперёд. Слева рулил дед, справа сидела бабушка и уговаривала меня что-нибудь поесть, а потом пойти на полочку поспать. Навстречу с жужжанием неслось лето в деревне и в целом жизнь.

Жужжание я тоже помню отлично. Даже не жужжание — двигатель издавал звук... вы должны меня понять — звук мохнатой газонокосилки. Звук пятитонного синего шмеля.

А ещё Авиа безжалостно козлила на неровностях. Короткая база и высокий кузов — стоило только заехать на ухабы, и пассажиры начинали отрываться от сидений, а я крепче держался за поручень, чтобы не улететь к потолку. Понятно, что поездки по ухабам я всегда ждал.

Авиа красовалась на миллионе моих рисунков, ничего в жизни я не рисовал так тщательно. Особенно, конечно, фары. Фары — главная деталь любого автомобиля. Когда фары перестают быть главной деталью, считайте, что вы уже взрослый.

И ещё комары. Стараясь добиться фотографического сходства, я рисовал комаров, расплющившихся о решетку радиатора. На хороший крупный рисунок помещалось до двадцати комаров.

Авиа вообще казалась мне похожей на деда, как хозяева становятся со временем похожи на своих собак. Было в ней что-то бесконечно надёжное, хотя взрослые, кажется, со мной не согласились бы.

А потом однажды вместо Авиа появилась Волга, которая, конечно, тоже жужжала, но уже не так. И наступила новая эпоха.

Ничего не думаю

Позволяю себе роскошь не иметь мнения по некоторым вопросам.

Даже не то что по некоторым  — по многим. Считаю, чтобы иметь мнение, нужно хоть как-то погрузиться в проблему. Желательно так, чтобы послушать противоположные позиции по ней.

А ещё если мнение озвучишь, то сразу кто-нибудь придёт с тобой спорить. Уступать в споре не хочется, поэтому я тут же начинаю подтаскивать аргументы, придумывать доводы и заполнять мозговым соком логические лакуны. От этого через полчаса я уже сам не понимаю, какое у меня мнение, как я к нему пришёл и зачем его защищаю. Зато собеседник точно уверен, что я высокомерный урод — и это обычно единственный результат беседы.

И ещё метафоры очень люблю, если вдруг спор. Пользы для дела от них обычно никакой, зато эффект от хорошей метафоры — как будто внезапно насаживаешь собеседнику на голову пчелиный улей. Всё жужжит и кружится и он временно ничего не может ответить.

Короче, пока я не погрузился в вопрос, то и мнения по нему не имею.

На самом деле имею, конечно, потому что сложно не думать вообще ничего — так получается только иногда и после еды. Но не озвучиваю. А что не озвучено — того вроде как и нет.

Телеви

Вопреки вечно жизнерадостному телевидению считаю, что нам нужны новые шоу.

«Невесёлые старты»
«Небольшие гонки»
«Не жди меня»
«Клуб грустных и незатейливых»
«Поле обыденности»

Но ладно телешоу, их мы смотрим относительно редко. Лучше представьте себе новостную программу.

Играет тихая, медленная заставка, как будто из «В мире животных», только в миноре и скрипки немного фальшивят.

В студии очень грустный ведущий. Костюм ему слегка великоват, плечи опущены, правый шнурок вот-вот развяжется. В целом он больше похож на ослика Иа, чем на человека. Черты лица мягкие и чуть размытые — такие часто бывают у тех, кто постоянно оказывается виноват. В уголках его добрых, умных глаз прячется печаль.

Камера делает неспешный наезд. Ведущий тяжело вздыхает.

Как будто из последних сил он пододвигает к себе листки с текстом и начинает говорить тихим, немного гнусавым голосом. Тон у него всё время чуть извиняющийся, ему как будто неловко за всех этих талибов и спящего на интервью президента Байдена.

И видно, что внутри у него идёт какой-то сложный диалог с собой, который иногда невольно прорывается наружу:

— Причиной крушения Ил-112В в Подмосковье стало... разрушение тяги элерона... Ну да-а, конечно, элерона, — вздох, горькая усмешка.

— Правительство РФ проведет розыгрыш... — тут он удивлённо смотрит куда-то за кадр, как будто спрашивая, ничего ли не напутал редактор, — ...призов для привившихся от COVID-19. Ну надо же, призов...

Так проходит весь выпуск: только убаюкивающее чтение, никакой аналитики, пропаганды и клеймения неправых, просто лёгкое нытьё.

Йо-хо-хо и рафаэлка

Почему в барах обязательно должен быть алкоголь или там кальяны? Почему не конфетки Рафаэлло, например? Рафаэлло-бар, представьте. Так же темно и злачно, как в обычном баре, только стойка вся липкая от ванильного крема.

— Эй, бармен, дай-ка мне ещё две!
— По-моему, тебе уже хватит, дружище, иди лучше домой...
— Я сам знаю, когда мне хватит, черт тебя дери! Заткнись и давай сюда всю пачку!

В углу здоровый бородатый мужик встаёт, покачиваясь, и восторженно бьёт кулаком в стол:
— Даааа!!! Мне попалась с двумя орешками!!!

Его соконфетник уже лежит под столом без сознания, всё лицо в кокосовой стружке.

 Нет комментариев    36   1 мес   еда
Ранее Ctrl + ↓